- Романтическая серия, #3
Глава 25
Хэвенхёрст оказался красивым поместьем, но не настолько внушительным, как представлял себе Ян по горделивому описанию Элизабет. Экипаж миновал каменную арку и поехал по подъездной аллее к дому, Ян отметил, что дорогу нужно заново мостить, старые деревья, должно быть, не подрезали уже Бог знает сколько лет, а с портала обсыпалась известка. С первого взгляда на дом Ян, отлично разбиравшийся в архитектуре, определил его стиль как вольное смешение готического и тюдоровского, что, как ни странно, отнюдь не мешало ему иметь приятный для глаза вид. Но если бы этот дом увидел современный архитектор, он бы немедленно бросился к чертежной доске, чтобы привести это беспорядочное строение хоть какую-то систему.
Дверь открыл низенький лакей, который оскорбительно оглядел Яна с головы до ног, после чего задиристо выпятил подбородок. Решив не принимать близко к сердцу странное поведение слуг Элизабет, Ян с любопытством оглядел потолок и стены с яркими пятнами на обоях в тех местах, где раньше висели картины. Нигде не было видно ни персидских ковров, ни дорогих безделушек, да и вообще нигде в обозримых пределах не наблюдалось ни одного маломальски ценного предмета мебели. Теперь он убедился воочию, в какой бедности живет его невеста, и в который раз восхитился ее способности не сдаваться ни при каких обстоятельствах.
Заметив, что лакей продолжает недружелюбно сверкать на него глазами, Ян сказал:
— Ваша хозяйка ждет меня. Доложите ей.
— Я здесь, Эрон, — раздался серебристый голос Элизабет, и Ян обернулся.
Увидев ее, он тут же забыл и о лакее, и о плачевном состоянии дома, и о своих архитектурных познаниях. В простом газовом платье небесно-голубого цвета, с легкими золотистыми локонами, перевитыми узкими голубыми лентами на греческий манер, она предстала перед ним как юная богиня с ангельской улыбкой на устах.
— Ну, что вы думаете? — нетерпеливо спросила она.
— О чем? — осипшим голосом проговорил Ян, идя ей навстречу и прилагая невероятные усилия, чтобы удержаться и не дотронуться до нее.
— О Хэвенхёрсте, — с тихой гордостью сказала Элизабет. Ян думал, что дом довольно маленький и нуждается в капитальном ремонте, не говоря уж об обстановке. Ему безумно хотелось упасть перед ней на колени и умолять о прощении за то, что он явился невольной причиной обнищания этого дома, но зная, что его извинения ничего, кроме стыда и унижения, ей не принесут, он улыбнулся и сказал ту правду, которая не могла ранить ее чувств:
— То, что я пока видел, показалось мне очень живописным.
— Хотите посмотреть остальное?
— С удовольствием, — с преувеличенной готовностью отозвался Ян и не пожалел об этом, увидев, какой радостью засветилось ее лицо. — А где Таунсенды?
— спросил он, когда они спускались по лестнице. — Я что-то не видел их экипажа.
— Они еще не приехали.
Ян подумал, что Джордан настоящий друг, который всегда сделает то, что надо, и не будет рассчитывать на благодарность.
Элизабет повела Яна в длительную экскурсию по дому, которая показалась бы скучной, если бы не ее очаровательные рассказы о его бывших владельцах. Потом она пригласила его на улицу, чтобы показать лужайки. Кивнув на дальний конец лужайки вдоль фасада дома, она сказала:
— Вон там когда-то были крепостная стена и ров с водой. Здесь располагался двор замка, обнесенный высокими крепостными стенами. В этом дворе находились служебные постройки — начиная с коровников и кончая маслобойней. Обитатели замка полностью себя обеспечивали и могли не покидать его по несколько месяцев.
А вон там, — сказала Элизабет через несколько минут, когда они зашли за дом, — третий граф Хэвенхёрстский упал с лошади и пристрелил ее за то, что она его сбросила. У него был очень вспыльчивый нрав, — добавила она с легкой улыбкой.
— Видимо, да, — усмехнулся в ответ Ян, страстно желая поцеловать эту улыбку на ее губах. Но вместо этого он посмотрел на то место, куда она указывала, и спросил: — Как же это он умудрился упасть со своей лошади и в собственном же дворе?
— Ах, это, — засмеявшись, ответила она. — Он тренировался на мишени. В средние века, — стала объяснять она Яну, который знал историю средних веков ничуть не хуже архитектуры и отлично представлял себе, на каких мишенях тренировались рыцари тех времен, — перед поединками и битвами рыцари тренировались на мишенях. Мишень представляла собой перекладину, на одном из ее концов висел прикрытый щитом мешок с песком. Эту-то мишень рыцарь и должен был атаковать, но если его удар по щиту был неточен, перекладина разворачивалась, и мешок с песком ударял его по спине и сбрасывал с лошади.
— Что и случилось с третьим графом, надо полагать? — догадался Ян.
— Совершенно верно.
Они подошли к огромному дереву в конце лужайки, и Элизабет спрятала за спиной руки, как девчонка, которая собирается поделиться своим маленьким секретом.
— Ну, — сказала она, — а теперь посмотрите наверх. Ян задрал голову и изумленно засмеялся. Высоко над ним находился большой шалаш невероятной конструкции.
— Ваш?
— Конечно.
Он оценил одобрительным взглядом устойчивые ступеньки, ведущие к шалашу, и искоса глянул на нее. — Кто пойдет первым?
— Вы шутите!
— Если вы вторглись в мои владения, не вижу оснований, почему бы мне не сделать то же самое.
Плотники, которые срубили ей это убежище, потрудились на славу, отметил
Ян, оказавшись в шалаше и оглядывая оттуда окрестности. Ему пришлось основательно пригнуться, но Элизабет, даже став взрослой, могла стоять здесь в полный рост.
— А что в этом маленьком сундучке? Она встала за ним, улыбаясь.
— Я как раз пыталась вспомнить это, когда забралась в ваш сундук. Сейчас поглядим. Как я и думала, — сказала она, открыв крышку. — Моя кукла и чайный сервиз.
Ян улыбнулся, но перед его глазами встала маленькая девочка, которая росла в полном довольстве, но совершенно одна, — ее семьей были куклы, а друзьями — слуги. По сравнению с ее его детство было куда более светлым.
— Мне осталось показать вам только одно место, — сказала Элизабет, когда они спустились с дерева и пошли к дому.
Ян постарался отвлечься от мыслей о ее безрадостном детстве. Они обогнули угол дома и вышли на задний двор, здесь Элизабет остановилась и грациозно обвела рукой раскинувшийся вид.
— Большая часть этого — мой скромный вклад в Хэвенхёрст, — горделиво сказала она.
Ян застыл, объятый благоговением и нежностью. Перед ними раскинулся изумительный сад, превосходивший своей роскошью и разнообразием красок все, что до сих пор видел Ян. Предыдущие владельцы Хэвенхёрста вкладывали в него деньги и камни, но Элизабет привнесла захватывающую дух красоту.
— Когда я была девочкой, — тихо призналась она, глядя на сбегающие к реке сады и холмы за ними, — я думала, что это самое красивое место на земле. -
Смутившись от своего наивного признания, она нерешительно подняла на него глаза. — А какое самое красивое место видели вы?
Оторвав взгляд от этого фантастически красивого сада, Ян посмотрел на красоту, которая стояла перед ним.
— Самое красивое место, — хрипло проговорил он, — там, где находитесь вы.
Он увидел, как порозовели от удовольствия ее щеки, но когда она заговорила, в ее голосе звучало сожаление:
— Вам не обязательно говорить мне такие вещи, вы же знаете — я все равно сдержу свое слово.
— Знаю, — сказал Ян, с трудом удерживаясь, чтобы не осыпать ее клятвами в вечной любви, которым она все равно не поверит. — Как знаю и то, что мне, а не вам, предстоит соблюдать массу всяких условий нашей сделки, — с улыбкой добавил он.
Она искоса бросила на него смеющийся взгляд.
— Знаете, временами вы бываете на удивление снисходительны. Ведь если честно, то к концу нашего торга я называла условия только для того, чтобы посмотреть, как далеко вы готовы зайти.
Выслушав это признание, Ян выглядел весьма озадаченным.
— Да? А у меня создалось впечатление, что каждое из этих условий имело для вас первостепенную важность и что в случае, если бы я не согласился с каким — нибудь из них, вы могли бы совсем отказаться от сделки.
Она удовлетворенно кивнула.
— Я очень надеялась, что вы именно так это воспримете. Почему вы смеетесь?
— Потому что вчера я, должно быть, был не в лучшей форме. Мало того, что я не смог разобраться в ваших чувствах, я еще и купил дом на Променад-стрит, который мне совершенно не нужен и за который, судя по всему, мне придется заплатить впятеро дороже того, чем он стоит.
— О, я так не думаю, — сказала Элизабет и сорвала с ветки листок. — В том, что касается торговли, лично я исхожу из принципа разумности. Но мой дядя наверняка попытается вас одурачить. Когда дело касается денег, он забывает о всяких приличиях.
— Ян кивнул, вспомнив, какую сумму вытянул из него Джулиус Кэмерон за подпись на брачном контракте.
— И поэтому, — подняв невинный взгляд к лазурно-голубому небу, продолжила
Элизабет, — после вашего ухода я послала ему записку, в которой перечислила все недостатки дома и сделала точный подсчёт стоимости ремонта. Я постаралась убедить его, что и сам дом, и его внутренняя отделка находятся в очень неважном состоянии.
— И?
— В заключение я написала, что вы, возможно, купите дом за ту цену, которую он действительно стоит, но на шиллинг дороже.
— И? — повторил Ян.
— Он согласился на мою цену.
Ян разразился неудержимым смехом. Схватив девушку в объятия, он приподнял ее лицо за подбородок и с нежностью произнес:
— Элизабет, если вы передумаете выходить за меня замуж, обещайте, что больше не будете со мной торговаться. Потому что, клянусь Богом, я проиграю. -
Искушение поцеловать ее было так велико, что он чуть было не поддался ему, но в эту минуту заметил на дороге коляску Таунсендов с герцогским гербом, а это означало, что они могли быть где-то поблизости и застать их в этой пикантной ситуации. Элизабет тоже заметила коляску и быстро пошла к дому.
— Насчет платьев, — сказала Элизабет, вдруг останавливаясь и глядя на него серьезными потемневшими глазами. — Я хотела поблагодарить вас за щедрость сразу же, как вы приехали, но была так счастлива… — у нее чуть было не сорвалось с языка, что она была счастлива видеть его, и, едва не признавшись вслух в том, в чем не решалась признаться даже самой себе, Элизабет совершенно смутилась.
— Продолжайте, — хриплым голосом попросил Ян. — Вы были так счастливы видеть меня, что…
— Что забыла, — тихо проговорила она. — Вам не следовало этого делать — заказывать столько вещей, к тому же из ее магазина. У мадам Ласаль ужасно дорогие вещи — мне кто-то говорил об этом во время дебюта.
— Вас это не должно волновать, — успокоил ее Ян, глядя с нежной улыбкой на свою бережливую невесту, и, чтобы она не чувствовала себя виноватой в его
«разорении», добавил: — По крайней мере когда тратишь деньги на платья, видишь хоть какой-то результат. Вчера вечером, например, перед тем, как заказать вам эти платья, я проиграл Джордану Таунсенду тысячу фунтов в карты.
— Вы игрок, — грустно сказала она. — Надеюсь, вы не всегда играете на такие ставки?
— Нет, — сухо ответил Ян, — когда у меня явно плохая карта, я этого не делаю.
— Знаете, — мягко сказала она, идя с ним под руку вдоль лужайки к парадному входу, — если вы и дальше будете так беспорядочно тратить деньги, вы можете кончить, как мой папа.
— А как он кончил?
— Он по уши увяз в долгах. Он тоже любил играть в карты. — Ян молчал, и
Элизабет осторожно продолжила: — Мы могли бы жить здесь. По-моему, не стоит содержать целых три дома — это слишком дорого. — Осознав, что вмешивается не в свое дело, она поспешно добавила: — Я вовсе не настаиваю и готова жить в любом месте, где вы пожелаете. В вашем шотландском доме тоже очень красиво.
Яна порадовало, что она, видимо, до сих пор не осведомлена о размерах его богатства, и тем не менее согласилась стать его женой и даже готова жить с ним в шотландском доме или на Променад-стрит. Если это действительно так, его мечта может стать явью — он привлекает ее гораздо сильнее, чем она готова признать.
— Давайте договоримся, что мой дом вы посмотрите послезавтра, — предложил он, предвкушая ее реакцию.
— А вы… вы не могли бы немного скромнее расходовать средства? — мягко спросила Элизабет. — Я могла бы составить бюджет, у меня это очень хорошо получается…
Больше Ян уже не мог выдержать. Заглушив смех, он сделал наконец то, о чем мечтал с самой первой минуты, как увидал ее в холле: обхватив девушку за плечи, он закрыл ей рот поцелуем, вложив в него свое томление и страсть, и Элизабет ответила ему с той податливой нежностью, которая каждый раз сводила его с ума.
Когда он наконец нехотя отпустил ее, лицо Элизабет горело, а прекрасные глаза сияли, как драгоценные камни. Сплетя руки, они медленно направились к парадному входу. Ян вовсе не стремился поскорее оказаться в обществе опекунов
Элизабет и потому отвлекал ее внимание, постоянно останавливаясь и задавая вопросы о различных необычных кустарниках и цветах, даже о самых обыкновенных розах.
В это время Александра и Джордан Таунсенд смотрели из окна дома на лужайку и видели, как они неторопливо приближаются к дому.
— Если бы ты попросила меня назвать последнего человека, который способен потерять голову из-за юбки, я выбрал бы Яна Торнтона, — сказал Джордан.
Его жена изобразила крайнее удивление и искоса взглянула на мужа.
— Если бы спросили меня, то я скорее назвала бы тебя.
— Надо думать, — сказал Джордан с усмешкой. Увидев, как испарилась ее улыбка, он сразу заволновался, что это как-то связано с беременностью, и положил руку ей на талию.
— Это ребенок, дорогая?
Она расхохоталась, покачала головой и почти сразу же успокоилась.
— Как ты думаешь, можно надеяться, что он не будет ее обижать? — задумчиво спросила Алекс. — Он причинил ей столько боли, что я… я просто не могу относиться к нему хорошо, Джордан. Он, конечно, красив, против этого я ничего не могу возразить, необыкновенно красив…
— Ну уж не настолько, — остановил ее уязвленный Джордан. Александра опять засмеялась и, развернувшись, звонко чмокнула его в щеку. — Он здорово смахивает на тебя — тот же рост, вес, тип…
— Надеюсь, ты не перенесешь в связи с этим свою нелюбовь к нему на меня, — улыбнулся Джордан.
— Перестань, Джордан. Я действительно очень беспокоюсь. Он… он меня чем — то пугает. Внешне он производит впечатление вполне цивилизованного человека, но почему-то мне кажется, что под этими отполированными манерами скрывается агрессивность и даже безжалостность и что он не останавливается ни перед чем, когда чего-нибудь хочет. Я поняла это вчера, когда он пришел к Элизабет и уговорил ее выйти за него замуж.
Джордан обернулся и с нетерпеливым любопытством посмотрел на жену.
— Так, и что из того? — удивленно протянул он.
— В данный момент он хочет Элизабет, но я не могу не думать, что это всего лишь прихоть.
— Ты бы так не думала, если бы видела, как он побледнел в тот вечер, когда узнал, что она собралась выйти в свет в надежде восстановить свое доброе имя.
— Правда? Ты в этом уверен?
— Абсолютно.
— А ты уверен, что знаешь его достаточно хорошо, чтобы верно судить о его чувствах?
— Совершенно уверен.
— И насколько хорошо ты его знаешь? Джордан лукаво усмехнулся.
— Вообще-то Ян приходится мне кузеном.
— Что? Ты шутишь! Почему ты не говорил мне об этом раньше?
— Ну, во-первых, до вчерашнего вечера об этом как-то не заходила речь. Но даже если бы зашла, я вряд ли упомянул бы об этом, поскольку до сих пор Ян отказывался признавать свое родство со Стэнхоупом, и это его право. Зная о его чувствах к деду, я воспринимал как комплимент то, что он признает хотя бы мое с ним родство. А кроме того, мы с ним партнеры по трем транспортно-торговым предприятиям.
Видя, что Алекс потрясла эта новость, Джордан рассмеялся.
— Если Ян и не гений в прямом смысле слова, то, во всяком случае, очень близок к тому. Кстати, — поддразнил он, — это у нас в роду.
— Вы с ним кузены! — растерянно проговорила Александра.
— А что в этом удивительного? Если поглубже порыться в генеалогии, то станет ясно, что практически вся английская аристократия находится в той или иной степени родства. И это вполне естественно, поскольку мезальянсы у нас — большая редкость. Но мне почему-то кажется, тебя больше всего смущает, что Ян наполовину шотландец. В нем действительно присутствует шотландская кровь, которая особенно четко проявилась в том, что ты называешь безжалостностью. Он действительно делает все, что захочет, не считаясь ни с какими последствиями, и никогда ни о чем не сожалеет. Это в нем есть. Ему всегда было безразлично, кто и что о нем скажет. Джордан замолчал и выразительно показал глазами на парочку,
Которая остановилась возле какого-то куста. Ян внимательно слушал Элизабет, и.
его суровые черты смягчились от нежности.
— Но тем не менее вчера вечером ему было далеко не безразлично, что скажут люди о твоей дорогой подруге. Кстати, мне даже не хочется думать о том, что бы он сделал, если бы кто-нибудь у него на глазах осмелился открыто бросить ей оскорбление. Ты права в том, что не обольщаешься его внешним лоском и цивилизованностью. Шотландская кровь дает себя знать, хотя, как правило, он держит себя в руках.
— Не думаю, что ты избавил меня от моих сомнений, — дрожащим голосом сказала Алекс.
— Очень жаль. Потому что Ян действительно решил посвятить себя этой девушке. Ради этого он переборол в себе многое, даже помирился с дедом и появился с ним в обществе — он сделал это только ради Элизабет.
— Да с чего ты все это взял?
— Ну, смотри, когда мы встретились в «Блэкморе», у него не было никаких планов на вечер — до того момента, как он узнал, что Элизабет пойдет на бал к
Виллингтонам. Ян сразу, же помчался ей на подмогу и появился на балу вместе со старым герцогом. А это, как ты знаешь, моя дорогая, называется демонстрацией силы.
Алекс обдумывала услышанное, и Джордан усмехнулся.
— Помимо всех этих предположений, я еще просто спрашивал у него самого.
Так что ты напрасно беспокоишься, — успокоил он жену, — в любви шотландцы преданы, как никто, и ради нее Ян пожертвует даже жизнью.
— Что-то он не спешил жертвовать своей жизнью, когда погубил ее два года назад.
Джордан со вздохом выглянул в окно.
— После бала у Виллингтонов Ян вкратце рассказал мне, что тогда произошло.
Он сказал немного, он вообще очень замкнутый человек, но, читая между строк, я догадался, что он был без ума от нее, а она дала ему понять, чтобы он не надеялся больше чем на флирт..
— Разве это такое ужасное преступление? — спросила Александра, все еще полностью пребывая на стороне Элизабет. Джордан с сожалением покачал головой.
— Есть одна вещь, которой шотландцы не прощают.
— Что же это?
— Предательство, — отрубил он. — Отдавая кому-то свое сердце, они требуют такой же исключительной преданности. Если кто-то предаст их, этот человек для них умирает. И что бы потом он ни делал и ни говорил, это уже ничего не изменит. Кстати, именно поэтому вражда между кланами передается у них из поколения в поколение.
— Какое варварство, — передернула плечами Александра.
— Возможно. Но ты все-таки вспомни, что Ян также наполовину англичанин, а мы очень цивилизованные люди. — Наклонившись, Джордан поцеловал ее в шею. — За исключением постели.
К этому времени Ян исчерпал все свои уловки, чтобы задержать Элизабет, и покорно направился к дому, но на крыльце Элизабет внезапно остановилась. Тоном, в котором звучала неуверенность, она сказала:
— Сегодня утром я наняла частного сыщика, чтобы попытаться найти брата или хотя бы узнать, что с ним случилось. Я пробовала сделать это и раньше, но поскольку всем было известно, что у меня нет денег, никто не верил моим обещаниям заплатить потом. Я подумала, что могла бы использовать на это часть средств, которые вы выделили на Хэвенхёрст.
Яну стоило немалых усилий сохранить бесстрастное выражение лица.
— И? — подтолкнул он ее.
— Герцогиня рекомендовала мне обратиться к мистеру Вордсворту, она сказала, что он очень хороший детектив. Правда, его услуги стоят ужасно дорого, но мы все-таки сумели найти компромисс.
— Хорошее всегда стоит дорого, — сказал Ян, думая о трех тысячах фунтов, которые он заплатил детективу сегодня утром с той же самой целью. — И во сколько это вам обошлось? — спросил он, собираясь прибавить эту сумму к ее содержанию.
— Сначала он хотел получить тысячу фунтов, независимо от того, найдет
Роберта или нет. Я предложила ему вдвое больше в случае, если его розыски окажутся успешными.
— А если нет?
— О, в этом случае будет справедливо, если он не получит вообще ничего. Я сумела заставить его взглянуть на дело с этой точки зрения.
Смех Яна еще отдавался в коридоре, когда они вошли в гостиную, чтобы поздороваться с Таунсендами.
Ян никогда так не наслаждался официальными обедами или обедами на двоих, как наслаждался сегодняшним обедом. Элизабет превратила гостиную и столовую в благоухающий сад, заменив отсутствующие предметы мебели букетами свежесрезанных цветов. В мягком свете свечей эти комнаты показались Яну самыми красивыми и уютными из всех, в каких он когда-либо обедал.
Только один раз за этот вечер он испытал несколько неприятных минут — это случилось, когда в столовой с подносом в руках появилась Элизабет, и он подумал, что обед готовила она сама. Но минуту спустя вошел лакей с еще одним подносом, и Ян вздохнул с облегчением.
— Это Винстон, наш лакей и повар, — сказала она Яну, угадав его опасения, потом не удержалась и лукаво добавила: — Это он научил меня готовить.
Винстон заметил, что Ян расслабился и повеселел, и мрачно сказал:
— Мисс Элизабет не умеет готовить. У нее было слишком много дел, чтобы успеть этому научиться.
Ян оставил выпад без ответа, так как видел, что Элизабет оттаяла, а он слишком дорожил этим ее состоянием. Однако когда насупленный лакей удалился, Ян посмотрел на Джордана и увидел, что тот, прищурившись, проводил его взглядом, затем взглянул на смутившуюся Элизабет.
— Они так ведут себя из любви ко мне, — объяснила она. — Они… они знают о том, что было. Но я поговорю с ними.
— Буду весьма признателен, — немного натянуто ответил Ян и повернулся к
Джордану. — Дворецкий Элизабет мечтает отправить меня на галеры.
А как у него со слухом?
— Со слухом? — спросил Ян. — Нормально.
— Ну тогда считай, что тебе повезло, — сказал Джордан, и комната огласилась звонким девичьим смехом.
— Дело в том, что дворецкий Таунсендов, Пенроуз, совершенно глухой, — объяснила Яну Элизабет.
Весь обед сопровождался взрывами веселья и шутливыми разговорами. Ян с удивлением узнал, что Александра, оказывается, так же мастерски обращается с рапирой, как Элизабет — с пистолетом. Элизабет оказалась таким занимательным собеседником, что Ян забыл о еде, которая на этот раз была на должном уровне, и просто откинулся на стуле, наблюдая за ней с тайной гордостью и удивлением. Как истинная хозяйка, она сумела разговорить каждого, выбирая интересную для него тему, и в результате даже Джордан и Ян присоединились к веселому подшучиванию дам. Но самой очаровательной она была с Яном — именно ему посылались самые милые улыбки, его она слушала с особым вниманием, на него смотрела самыми сияющими глазами. Она еще не совсем доверилась ему, но Ян.чувствовал, что ждать этого момента осталось недолго.
После обеда женщины по традиции перешли в гостиную, оставив мужчин в одиночестве наслаждаться вином и сигарами.
— Знаешь, когда я в первый раз увидела Яна, он как раз раскуривал сигару,
— призналась Элизабет Алекс, когда они уютно устроились в гостиной. Подняв на подругу глаза, она увидела ее тревожно нахмуренное лицо и тихо спросила: — Тебе он не нравится? Алекс уловила в ее голосе легкое разочарование и уклонилась от прямого ответа.
— Мне не нравится, как он поступил с тобой.
Элизабет откинула назад голову и закрыла глаза, не зная, что на это сказать. Когда-то давно Ян признался, что наполовину влюблен в нее, однако теперь, когда они помолвлены, он ни разу не заговорил об этом и даже не пытался притвориться, что это так. Она не знала, какие чувства или мотивы движут его поступками, так же, как не могла разобраться в собственных чувствах. Она знала только, что при виде его красивого лица и пронзительных янтарных глаз все ее существо как бы оживало и кровь начинала бежать по жилам быстрее. Она знала, что ему нравится ее целовать и что ей приятны его поцелуи. Помимо прочих привлекательных сторон его натуры, с первой минуты знакомства ее влекло к нему ощущение внутренней глубины, скрывающейся под маской небрежной искушенности и грубой мужской силы.
— Так трудно понять, — прошептала она, — что я должна сейчас думать и чувствовать. И хуже всего, что это уже не имеет никакого значения, — добавила она почти печально, — потому я, кажется, полюбила его. — Она открыла глаза и посмотрела на Алекс. — Это случилось, и я ничего не могу с этим поделать. Так что, видишь, — грустно улыбнулась она, — мне было бы гораздо приятнее, если бы ты тоже смогла хоть немножко его полюбить.
Алекс перегнулась через стол и взяла руки Элизабет в свои.
— Если ты любишь его, он, должно быть, лучший из мужчин. И я сделаю все возможное, чтобы разглядеть в нем хорошее! — Алекс сначала подумала, потом со страхом спросила: — Элизабет, а он тебя любит?
Элизабет покачала головой.
— Он говорит, что он меня хочет, и еще говорит, что хочет детей. Алекс подавила смущенный смех.
— Что?
— Он хочет меня и хочет детей.
Загадочная улыбка появилась на губах Александры.
— Ты не говорила мне об этом. Что ж, это меня обнадеживает, — добавила она, и щеки ее порозовели.
— Меня тоже, — призналась Элизабет, бросив на Алекс быстрый пытливый взгляд.
— Элизабет, сейчас, наверное, не время обсуждать такие вещи, хотя вряд ли для этого бывает подходящее время, — сказала Алекс, покраснев еще больше, — но
Люсинда говорила тебе, откуда берутся дети?
— Ну конечно, — уверенно ответила Элизабет.
— Это хорошо, потому что я прекрасно помню свою реакцию, когда я узнала об эом. Это было ужасно, — засмеялась она. — Но ты всегда была более мудрой девушкой, чем я.
— Я бы этого не сказала, — ответила Элизабет, не понимая, из-за чего тут, собственно, краснеть. Когда она спросила у Люсинды, откуда берутся дети, та ответила, что они появляются, когда муж целует свою жену в постели. И что в первый раз это больно. От поцелуев Яна у нее иногда распухали губы, но это не было больно и ужасно ей нравилось.
Рассказав о своих чувствах Александре, Элизабет почувствовала такое облегчение, что готова была танцевать от радости, и Ян сразу заметил это, когда они с Джорданом присоединились к женщинам в гостиной.
Ян заметил не только это, когда они сели играть в карты, приняв жизнерадостное приглашение Элизабет, он заметил некоторое потепление со стороны обеих леди.
— Кто будет тасовать и сдавать? — спросила Элизабет. Ян кивнул, и она передала ему колоду. В немом восхищении она смотрела, как карты будто ожили в его руках, со свистом взлетая и снова укладываясь ровными рядами.
— Во что будем играть? — спросил он.
— Я бы с удовольствием поглядела, как вы умеете шельмовать, — пошутила
Элизабет.
Его руки замерли, и он сурово посмотрел на нее.
— Простите?
— Просто я имела в виду, — заторопилась она объяснить, и он снова начал тасовать карты, не отрывая от нее глаз, — что в тот вечер у Черайз кто-то упомянул о способности незаметно вытаскивать карты со дна колоды, и мне всегда было интересно знать, умеете ли вы так… если это возможно… — она умолкла, осознав, наконец, что ее предположение оскорбительно, и его жесткий прищуренный взгляд говорил, что ее слова прозвучали так, будто она верит в его способность к шулерству. — Простите меня, пожалуйста, — тихо сказала Элизабет. — Я, кажется, сказала что-то ужасное.
Ян принял ее извинение коротким кивком головы и после предложения Алекс считать каждую фишку за шиллинг опытной рукой сдал карты.
Не смея поднять глаза от стыда, Элизабет взяла свои карты.
Там было четыре короля.
Ее взгляд метнулся к Яну, но он откинулся в кресле, углубившись в свои карты.
Она выиграла три шиллинга и радовалась, насколько это было возможно.
Ян положил перед ней колоду, но Элизабет покачала головой.
— Я не люблю сдавать. Вечно роняю карты, а Селтон говорит, что это ужасно раздражает. Вы не могли бы сдать за меня?
— Пожалуйста, — безразлично согласился Ян, и у нее упало сердце от этого ровного тона.
— А кто такой Селтон? — поинтересовался Джордан.
— Это наш грум, я часто играю с ним в карты, — несчастным голосом объяснила Элизабет, открывая свои карты.
Там было четыре туза.
Наконец она поняла, и на губах ее задрожал смех облегчения. Она подняла голову и посмотрела на жениха. Он прекрасно владел своим лицом и ничем не выдал, что происходит что-то необычное, и только когда он поднял глаза, она увидела в них веселые огоньки.
— Хотите пересдачи или будете брать еще карты? — равнодушным голосом спросил Ян.
— Да, — ответила она, подавив улыбку. — Я бы хотела еще одного туза в придачу к тем, что у меня уже есть.
— Но их может быть только четыре, — мягко возразил он с такой ласковой убедительностью, что Элизабет не выдержала и расхохоталась, бросив карты на стол. — Вы невыносимый обманщик! — восхищенно сказала она, когда наконец снова смогла говорить.
— Благодарю вас, моя дорогая, — ответил он, с нежностью глядя на нее. — Я счастлив, что ваше мнение обо мне улучшается.
Смех замер у нее в груди, и по телу прокатилась теплая волна. Обычно дженльмены не позволяют себе таких нежных признаний на людях. — "Я шотландец,
— сказал он ей когда-то. — С нами это случается". — Таунсенды после минутного замешательства, последовавшего за его словами, увлеченно о чем-то заговорили, и это было очень кстати, потому что Элизабет, не отрываясь, смотрела на Яна. И в это бесконечное мгновение, что они смотрели друг на друга, она ощутила непреодолимое желание упасть в его объятия. Ян понял это и ответил ей таким взглядом, что ей показалось, будто она превратилась в мягкий воск, из которого он может лепить все, что угодно.
— Подумать только, — мягко вывел их из забытья Джордан, — сколько возможностей ты упустил из-за своей честности, Ян.
Ян с трудом оторвал взгляд от лица Элизабет и вопросительно улыбнулся.
— Что ты имеешь в виду? — спросил он, придвигая колоду к
Джордану. Элизабет положила нечестно выигранные фишки обратно.
— С твоими способностями мы могли бы обыграть пол-Лондона. А если кто — нибудь из наших жертв поймал бы нас за руку, Алекс проткнула бы его рапирой, а
Элизабет добила бы из пистолета.
Ян усмехнулся.
— Неплохая идея. А в чем будет заключаться твоя роль?
— Вытаскивать нас из Ньюгейта! — засмеялась Элизабет.
— Совершенно верно, миледи.
После отъезда Яна в гостиницу «Зеленый лист», откуда он собирался поехать к себе домой, Элизабет осталась внизу, чтобы затушить свечи и прибрать в гостиной. В это время Джордан в своей спальне посмотрел на жену, которая улыбалась слабой задумчивой улыбкой, и подавил понимающую усмешку.
— Ну, что ты теперь думаешь о маркизе Кенсингтонском? — опросил он.
Она подняла на него сияющие глаза.
— Я думаю, что в принципе он может быть твоим кузеном.
— Благодарю тебя, дорогая, — нежно сказал Джордан, — перефразируя слова
Яна. — Я счастлив, что твое мнение о нем улучшается.
«Благословение небес» Джудит Макнот – это великолепное произведение, которое заставит вас задуматься и вдохновится. Автор показывает удивительную силу любви и веры, создавая мир, где хорошее всегда побеждает. Каждый персонаж уникален и запоминающийся, а сюжет насыщен эмоциями и духовными исканиями. Эта книга – настоящее благословение для души. Я рекомендую ее всем, кто ищет вдохновения и положительные эмоции.