• Современная серия, #2

Глава 32

 Без всяких признаков осуждения и ничуть не возмущенный поведением восемнадцатилетней Мередит, Стюарт, не выказывая ни малейших эмоций, выслушал всю историю и вовсе не удивился, когда она рассказала о том, кто был отцом ее погибшего ребенка. Мередит же была настолько расстроена непроницаемым выражением его лица и неизменным молчанием, что, закончив говорить, нерешительно спросила:

 — Стюарт, я все ясно изложила?

 — Абсолютно, — кивнул он и в доказательство добавил:

 — Ты только сейчас объяснила мне, каким образом твой отец готов использовать свое влияние, чтобы Саутвилльская комиссия одобрила проект Фаррела, причем действовал при этом с таким же неуважением к закону, как и сенатор Девис, надавивший своим авторитетом, чтобы первое решение было отрицательным. Верно?

 — Д-думаю, да, — ответила Мередит, неловко морщась от плохо скрытого осуждения в словах Стюарта.

 — Фаррела представляет «Пирсон энд Левинсон»?

 — Да.

 — Тогда вот что, — объявил он, делая знак официанту принести счет. — Утром я позвоню Биллу Пирсону и скажу, что его клиент несправедливо причиняет моей любимой клиентке моральный ущерб.

 — И что потом?

 — Потом попрошу его клиента подписать несколько красиво составленных бумаг, которые я подготовлю и пришлю ему.

 Мередит впервые с надеждой взглянула на Стюарта:

 — И это все?

 — Вполне возможно.

 Стюарт позвонил только в конце дня.

 — Ты говорил с Пирсоном? — спросила Мередит, сгорая от дурного предчувствия.

 — Только сейчас повесил трубку.

 — И?.. — настойчиво выспрашивала она, видя, что Стюарт не имеет намерения продолжать. — Сказал ему о предложении отца? Что он ответил?

 — Он ответил, — сардонически хмыкнул Стюарт, — что все отношения между тобой и Фаррелом чисто личные, и его клиент, во-первых, желает рассматривать их с этой точки зрения, а позже, когда сочтет, что готов к этому, именно он будет диктовать условия, на которых может быть получен развод.

 — Боже, — выдохнула она, — что это означает? Не понимаю!

 — Тогда я отброшу юридический жаргон и вежливые формальности и скажу прямо. Пирсон послал меня к такой-то матери.

 Вырвавшееся ругательство, столь необычное в устах Стюарта, подсказало Мередит, что он раздражен гораздо больше, чем хочет показать, и это встревожило ее ничуть не меньше, чем непонятная позиция адвоката Мэтта.

 — Я все-таки не понимаю, — взорвалась она, вскакивая. — В тот день за обедом, Мэтт казалось, вот-вот согласится на все… пока ему не позвонили насчет комиссии по районированию. Теперь я объясняю, что добилась положительного решения, а он даже не желает слушать.

 — Мередит, — неожиданно спросил Стюарт, — ты ничего не скрыла, когда рассказывала мне о своих отношениях с Фаррелом?

 — Нет, ничего. А почему ты спрашиваешь?

 — Видишь ли, из всего, что я читал и слышал о нем, Фаррел — человек неглупый, обладающий логическим мышлением, холодным и очень точным. Серьезные, умные, мыслящие люди не выходят из себя, чтобы добиться мести за какие-то дурацкие обиды. Это пустая трата времени, а у таких, как Фаррел, время стоит огромных денег. Но у каждого человека есть предел, который он способен переступить и потерять над собой контроль. Все выглядит так, словно Фаррела вынудили перейти этот предел, и он рвется в битву, желает этой битвы. И от этого мне крайне не по себе.

 Мередит стало совсем худо.

 — Но почему он стремится развязать войну?

 — Наверное, хочет удовлетворить жажду мести.

 — За что? — встревоженно вскрикнула Мередит. — Почему ты так считаешь?

 — Видишь ли… Пирсон предупредил, что всякая попытка с твоей стороны ускорить бракоразводный процесс без полного и предварительного одобрения клиента приведет, как он выразился, к немалым неприятностям для тебя.

 — Еще неприятности? — поражение охнула Мередит. — Что же ему надо? На прошлой неделе, когда мы обедали вместе, он пытался быть вежливым и понимающим. Даже шутил со мной, хотя на самом деле презирал…

 — Почему? — настойчиво допрашивал Стюарт. — Откуда такое презрение? Что заставляет тебя так думать?

 — Не знаю, просто чувствую. — И, не находя разгадки, Мередит продолжала:

 — Конечно, он разозлился, узнав о Саутвилле, и это понятно, и, кроме того, оскорблен всем тем, что я высказала ему в автомобиле после обеда. Не могло именно это настолько уязвить Фаррела, что он сорвался с цепи и, как ты выразился, «перешел все пределы»?

 — Возможно, — ответил Стюарт, явно не вполне убежденный.

 — Но что нам теперь делать?

 — Я все обдумаю во время уик-энда. Через час вылетаю в Палм-Бич, чтобы провести субботу и воскресенье с Лиз и Тедом Дженкинсами на их яхте. Выработаем стратегию, когда я вернусь. Постарайся не волноваться слишком сильно.

 — Постараюсь, — пообещала Мередит. Но ей пришлось сделать неимоверное усилие, чтобы выбросить из головы Мэтью Фаррела, а для этого понадобилось с головой погрузиться в работу. В конце концов она почти добилась своего, но два часа спустя позвонил Сэм Грин и попросил разрешения немедленно встретиться с ней. Сэм, как и обещал, заставил своих подчиненных трудиться день и ночь над проектом, помешавшим ему немедленно выехать в Хаустон и закончить переговоры с Торпами. Три дня назад Сэм позвонил им, но услышал в ответ, что нет смысла приезжать раньше следующей недели.

 Мередит, улыбаясь, кивнула Сэму, почти вбежавшему в кабинет.

 — Надеюсь, вы готовы отправиться в Хаустон?

 — Братья Торп сейчас звонили мне и отменили встречу, — отозвался Сэм устало, с рассерженным и недоуменным видом опускаясь в кресло. — Похоже, они заключили контракт о продаже земли за двадцать миллионов. Покупатель просил держать сделку в секрете, поэтому Торпы все время откладывали разговор со мной. Теперь этот участок — собственность земельного отдела большого конгломерата.

 Вне себя от разочарования, но упрямо отказываясь признать поражение, Мередит предложила:

 — Пожалуйста, свяжитесь с ними и узнайте, не согласятся ли они продать землю нам.

 — Уже сделано. Они готовы пойти нам навстречу, — саркастически усмехнулся Сэм.

 Удивленная его тоном, Мередит продолжала настаивать:

 — Тогда не будем тратить время и приступим к переговорам.

 — Пытался. Они просят тридцать миллионов и ни цента меньше. Эта цифра обсуждению не подлежит.

 — Тридцать миллионов! Но это неслыханно! — охнула Мередит, невольно приподнимаясь. — Безумие! Земля стоит самое большее двадцать семь, а они заплатили всего двадцать!

 — Я указал на это заведующему отделом недвижимости, но они слышать ничего не желают.

 Мередит поднялась и медленно отошла к окну, пытаясь решить, что делать дальше. Лучшего места для нового универмага не найти во всем Хаустоне, кроме того, Мередит хотела построить этот магазин и не собиралась сдаваться.

 — Они собираются разрабатывать участок сами? — спросила она, бессильно опираясь о край стола, погруженная в глубокое раздумье.

 — Нет.

 — Говорите, землей владеет конгломерат? Какой Сэм Грин, как почти все в «Бенкрофт» прекрасно знавший, что имена Мередит и Мэтью Фаррела последнее время мелькают вместе в светской хронике, немного поколебался, прежде чем ответить:

 — «Интеркорп».

 Неверие и ярость, багрово-огненный гнев взорвались в Мередит взбесившимся вулканом. На какое-то мгновение она даже перестала сознавать, где находится.

 — Вы шутите?! — вскинулась она, обжигая разъяренным взглядом Сэма, но тот иронически скривил губы:

 — Я так похож на шутника?

 Сознавая, что нежелание Сэма упоминать «Интеркорп» избавляет ее от необходимости притворяться и делать вид, что удар, нанесенный исподтишка, имеет прямое отношение к бизнесу, Мередит вне себя прошипела:

 — Я убью за это Мэтью Фаррела!

 — Я посчитаю это замечание конфиденциальным обменом мнениями между адвокатом и клиентом, с тем чтобы не приходилось потом свидетельствовать против вас, если придется, конечно.

 Безудержные эмоции, бешенство, злость сотрясали все тело Мередит; предсказание Стюарта относительно того, что Мэтт вышел на тропу войны, изгнало всякие сомнения: покупка участка «Интеркорпом» не была совпадением. Очевидно, это одна из тех неприятностей, о которых предупреждал Уитмора Пирсон.

 — Что вы предполагаете делать дальше? Потемневшие мятежные голубые глаза впились в Сэма.

 — После того как прикончу его? Отправлю на корм рыбам! Этот мерзкий, подлый… — Она осеклась, пытаясь обрести некоторое подобие спокойствия, и снова уселась. — Я должна все обдумать, Сэм. Давайте обсудим это в понедельник.

 После ухода Сэма Мередит вновь заметалась по кабинету, словно раненая тигрица, пытаясь побороть слепящее бешенство, взять себя в руки и снова обрести способность мыслить здраво. Одно дело — превращать ее личную жизнь в кошмар, чего Мэтт с успехом и добивается, но с этим ей как-нибудь поможет справиться Стюарт. Но теперь он посмел атаковать «Бенкрофт энд компани», и это ошеломило и взбесило ее куда больше, чем то, что он пытался сделать с ней. Его необходимо остановить, и немедленно! Один Господь знает, что он еще намеревается натворить или, еще того хуже, какие грязные планы уже привел в действие!

 Мередит нервно пригладила волосы и продолжала мерить шагами комнату, пока наконец не успокоилась и не начала размышлять вслух.

 — Почему он делает все это? — громко сказала она в пустоту.

 Ответ достаточно ясен — таким способом Мэтт пытается отплатить за отказ комиссии по районированию удовлетворить его требования. Мэтт был любезен и вежлив за обедом на прошлой неделе… до тех пор, пока ему не позвонили. Грубое вмешательство отца в дела Мэтта и послужило причиной беспощадной схватки.

 Но зачем ему все это теперь?

 Мередит должна, должна каким-то образом заставить Мэтта выслушать себя, заставить понять, что он уже выиграл и отец сдается. Все, что нужно сделать Мэтту, — подать второе заявление о районировании саутвилльского участка. И поскольку рядом не было Стюарта и никто не мог дать ей профессиональный совет, Мередит, не видя иного выхода, решила действовать. Шагнув к столу, она набрала номер офиса Мэтта. Трубку подняла секретарь. Мередит, стараясь изменить голос, низко и чуть хрипловато сказала:

 — Это… это Филлис Тилшер. Мистер Фаррел у себя?

 — Мистер Фаррел уехал домой. Его до понедельника не будет.

 Мередит взглянула на часы и с удивлением увидела, что уже пять.

 — Не сообразила, что уже так поздно. Но при мне сейчас нет номера его домашнего телефона. Могу я получить его?

 — Мне не разрешено никому давать номер телефона мистера Фаррела без его позволения. Таковы инструкции мистера Фаррела.

 Мередит бросила трубку. Нет никаких сил ждать до понедельника, чтобы снова попытаться отыскать Мэтта, но так или иначе вряд ли есть смысл вообще звонить ему в офис — пустая трата времени. Даже если она снова назовется чужим именем, секретарь наверняка потребует объяснить, по какому делу она желает говорить с мистером Фаррелом, прежде чем соединит ее с Мэттом. Конечно, можно поехать к нему на работу, но Мэтт в своем теперешнем настроении скорее всего вообще откажется ее видеть и попросту прикажет охране выкинуть из здания. Но если Мередит не сможет заставить его выслушать себя в офисе и не в состоянии дожидаться до понедельника, придется отправиться к нему…

 — Домой! — воскликнула она вслух. Да-да, именно туда и нужно ехать! Дома у него нет секретарши, которой уже приказано ни в коем случае не допускать ее к боссу! Что, если по счастливой случайности его номер указан в справочнике?!

 Мередит позвонила в справочную службу, но ей и тут не повезло — телефонистка с сожалением объяснила, что номер телефона мистера Фаррела нигде не указан.

 Разочарованная, но не побежденная, Мередит не собиралась сдаваться. Она добьется своего во что бы то ни стало! Недаром она обладала бесценным свойством спокойно и решительно претворять в жизнь любой план, казавшийся ей достаточно разумным и осуществимым, что обычно недооценивали ее противники, видевшие перед собой лишь изящную, хрупкую женщину с мягким голосом и огромными глазами. Пытаясь вспомнить того, кто мог бы дать ей номер телефона Мэтта, Мередит закрыла глаза и сосредоточилась. Мэтт был спутником Элиши Эйвери на балу в опере, а Стентон Эйвери рекомендовал Мэтта в «Гленмур»… следовательно…

 Удовлетворенно улыбаясь, Мередит открыла записную книжку и набрала номер. Дворецкий Эйвери сообщил, что мистер Эйвери и его дочь сейчас находятся в своей резиденции, в Сейнт Крой, и вернутся только через неделю. Мередит уже собралась узнать у слуги номер и позвонить в Сейнт Крой, но тут же сообразила, что Стентон считает ее врагом Фаррела и будет охранять покой друга куда яростнее любой секретарши. В конце концов именно она оскорбила Мэтта на балу, а ее отец воспрепятствовал ему стать членом клуба.

 Мередит повесила трубку и позвонила в «Гленмур»в надежде, что управляющий даст ей номер телефона Мэтта, указанный в заявлении о приеме.

 Но Тимми Мартин уже уехал, и его офис был закрыт.

 Кусая губы, Мередит поняла, что другого выхода нет — придется ехать к Мэтту домой. Перспектива стычки с обозленным Мэтью Фаррелом, да еще на его территории, была ужасающей. При одном воспоминании о взбешенном взгляде Мэтта, когда Мередит обозвала его отца грязным пьяницей, по ее спине пробежал озноб. Если бы только отец не попытался повлиять на решение комиссии по районированию… не унизил Мэтта, забаллотировав его кандидатуру в «Гленмуре»… Если бы только она не вспылила тогда в машине… их обед закончился бы так же благополучно, как и начался, и ничего бы этого не случилось.

 Однако сожаление и раскаяние ее не решат никаких проблем. Горевать поздно..

 Поэтому Мередит открыла глаза, собираясь с силами и готовясь к тому, что должна была сделать. Она не получила номера телефона Мэтта, но точно знала, где он живет. Как, впрочем, и всякий, кто читал «Чикаго трибюн». В воскресном приложении в прошлом месяце был напечатан четырехстраничный цветной план сказочно-роскошной квартиры-пентхауса в Беркли Тауэрс на Лейк Шор Драйв, купленной и обставленной новым и самым богатым чикагским предпринимателем.