• Уэстморленды [Джудит Макнот], #2

Глава 5

 Внезапно осознав, что в третий раз за последние десять минут вновь потеряла нить разговора, Уитни виновато покосилась в сторону приехавших с визитом девушек. К счастью, все были слишком поглощены подробным и восторженным описанием прелестей Терезы и ее новой жизни в качестве замужней женщины и, казалось, совершенно не замечали рассеянности Уитни.

 Уитни нервно теребила письмо от Эмили, только что врученное ей, гадая, как всегда, уж не в нем ли содержится известие о помолвке Пола. Не в силах больше выносить неизвестности, она поспешно распечатала конверт и с бешено заколотившимся сердцем начала читать:

 «Дражайшая Уитни! С этих пор я требую от тебя всяческого почтения и низких поклонов, поскольку ты должна отныне обращаться ко мне „леди Эмили, баронесса Арчибалд, счастливейшая из всех женщин на земле“. Лишь в этом случае я смогу поверить, что все это действительно правда».

 Следующие две страницы были заполнены бесконечными славословиями в адрес мужа Эмили и подробностями церемонии, проведенной по специальному разрешению.

 «Все, что ты писала о Франции, верно и для Англии, – продолжала Эмили, – и, как чудовищно это ни звучит, всякий джентльмен, имеющий титул, считается выгодной партией, но даю слово, что ты, познакомившись с моим мужем, согласишься: лучшего человека нет во всем мире, и он был бы таким же без всякого титула».

 Уитни невольно улыбнулась, прекрасно понимая, что Эмили никогда не вышла бы за своего барона, если бы не любила его.

 «Но достаточно обо мне, – продолжала Эмили. – Я просто обязана сообщить тебе кое-что, о чем забыла упомянуть в предыдущем письме. Я в компании шести девиц из нашего графства поехала на раут в один из аристократических лондонских домов, где хозяйка представила нам джентльмена, немедленно завоевавшего сердца и воображение дам. И неудивительно – он был очень высок и красив да еще происходил из известной французской семьи! Уитни, это был мистер Николя Дю Билль! Я, будучи совершенно уверена, что это тот самый джентльмен, о котором ты упоминала в письмах, осведомилась, знаком ли он с тобой. Он ответил утвердительно, и Маргарет Мерритон вместе с остальными немедленно окружили его, стараясь выразить свое сочувствие.

 Как бы ты смеялась, увидев, что мистер Дю Билль сначала окинул их взглядом, способным любого обратить в камень, а потом буквально уничтожил рассказами о твоих бесчисленных парижских поклонниках и победах. Он даже намекнул, будто безумно увлечен тобой, что заставило девиц в полном смысле позеленеть от ревности и зависти. Неужели то, что он сказал, правда? И почему ты не признавалась, что весь Париж у твоих ног?»

 Уитни улыбнулась. Хотя Ники упоминал, что встретил Эмили в Лондоне, все же не заикнулся о знакомстве с ее смертельным врагом Маргарет Мерритон и остальными девушками. Однако радость, вызванная сознанием того, что он немедленно бросился на ее защиту, исчезла, как только девушка попыталась решить, действительно ли Ники хочет стать для нее больше чем другом. Почти три года он был всего лишь красивым видением, появлявшимся без предупреждения, чтобы пригласить ее на танец или подшутить над очередным поклонником. Потом он также неожиданно исчезал с какой-нибудь ослепительной дамой, по-хозяйски вцепившейся в его руку.

 Но несколько месяцев назад все неожиданно изменилось. Они встретились в театре, и Ники почему-то пригласил Уитни в оперу. С этого дня он сопровождал ее повсюду: на балы и рауты, музыкальные утренники и спектакли. Из всех знакомых ей мужчин Уитни чувствовала себя легко и хорошо лишь с Николя Дю Биллем, но мысль о том, что он может иметь к ней серьезные намерения, была невыносимой.

 Уитни рассеянно уставилась в письмо, не замечая, что глаза ее затуманены печалью. Если Ники сделает ей предложение и она откажется… должна будет отказаться, значит, всему конец: ее дружбе с Терезой и Ники, значившей для нее так много, приятельским отношениям тети и дяди с семьей Дю Биллей…

 Вздохнув, она вновь вернулась к письму Эмили. В самом конце были новости о Поле:

 «Элизабет уехала в Лондон на весь сезон, и все ожидают, что по возвращении домой Пол сделает ей предложение, поскольку ее родители считают, что им давно пора пожениться».

 Уитни, которая была вне себя от радости по поводу чудесных известий от Эмили, неожиданно почувствовала, что вот-вот разразится слезами. Ну почему после выполнения всех ее планов и замыслов, когда она наконец готова завоевать сердце Пола, отец удерживает ее во Франции, не обращая внимания на все мольбы о возвращении домой?

 Проводив подруг, Уитни немедленно бросилась к себе. На этот раз она пошлет отцу письмо, которое тот не сможет игнорировать, как остальные. Она хочет ехать домой. Должна ехать, причем немедленно!

 После долгих раздумий она сочинила письмо, взывая к задетому самолюбию и достоинству отца, уверяя, будто должна доказать ему, что теперь он может гордиться ею. В заключительных строках Уитни несколько раз повторила, что любит его. Потом она написала Эмили.

 Когда девушка спустилась вниз, чтобы приказать лакею отослать письма, дворецкий сообщил, что месье Дю Билль только что приехал и желает видеть ее немедленно.

 Сбитая с толку, Уитни прошла через холл в кабинет дяди.

 – Здравствуйте, Ники! Какой чудесный день, правда?

 – Разве? – сухо осведомился он, оборачиваясь.

 Николя явно был не в духе. Уитни мгновенно поняла это по плотно сжатым губам и неестественно выпрямленным плечам.

 – Э-э-э, конечно! Теплый и солнечный.

 – В таком случае, может, объясните, что нашло на вас и заставило участвовать в публичных скачках?! – рявкнул он, не обращая внимания на попытки Уитни занять его светской беседой.

 – Это были вовсе не публичные скачки, – пробормотала Уитни, потрясенная столь откровенным возмущением.

 – Нет? Тогда, возможно, поведаете, каким образом вся эта история оказалась в сегодняшних газетах?

 – Не знаю, – вздохнула Уитни. – Вероятно, кто-то поделился с приятелем, а потом все стало достоянием репортеров. Обычно так и бывает. Но как бы то ни было, я выиграла! И обогнала барона фон Альта!

 Девушка весело тряхнула головой, однако голос Ники негодующе зазвенел:

 – Я запрещаю вам впредь проделывать подобные вещи!

 И, заметив, как застыла Уитни, смущенная и рассерженная одновременно, он покачал головой:

 – Простите мой тон, chérie! Надеюсь увидеть вас на сегодняшнем маскараде в доме Арманов, если, конечно, вы не измените решения и не позволите сопровождать вас.

 Уитни улыбнулась, принимая извинения, но решительно отвергла его предложение проводить ее к Арманам.

 – Думаю, будет лучше, если я поеду с тетей и дядей. Многие дамы уже и так косятся на меня за то, что я отнимаю слишком много вашего времени, Ники.

 Ники уже в который раз проклял себя за то, что позволил ей занять место в своем сердце. Целых три года интуиция подсказывала ему держаться от нее подальше. И тут несколько месяцев назад, после одного совершенно отвратительного вечера, проведенного с дамой, некогда занимавшей его, теперь же лишь раздражавшей своей навязчивостью, Ники повстречал Уитни в театре и, повинуясь дурацкому порыву, пригласил в оперу.

 К концу вечера он был совершенно очарован. Девушка просто опьяняла сочетанием красоты, острого ума, тонкого чувства юмора и обезоруживающего здравого смысла. И кроме того, она оказалась чертовски неуловимой и постоянно ускользала от всех попыток завоевать ее!

 И теперь он молча смотрел на нее. Уголки чувственных губ чуть приподняты в легкой усмешке, именно такой, какую дарят любимому брату, но, уж во всяком случае, не будущему мужу. Раздражение побудило Ники к немедленным действиям.

 Прежде чем Уитни успела разгадать его намерения, сильные руки сжали ее, а лицо Ники почему-то оказалось совсем рядом с ее собственным.

 – Ники, не надо! Я…

 Но его рот немедленно заглушил испуганные протесты, а язык обвел контуры ее губ, словно пробуя их на вкус. Раньше лишь неуклюжие, потерявшие голову поклонники пытались поцеловать ее, и Уитни легко отделывалась от них, но страстный поцелуй Ники возбудил в ней новые чувства, пугающие и тревожные. Уитни ухитрилась остаться внешне холодной и равнодушной, но, как только его хватка ослабла, поспешно отступила.

 – Очевидно, – с притворным спокойствием объявила она, – мне следовало бы дать вам пощечину.

 Она выглядела столь бесстрастной, что Ники неожиданно для себя, потрясенный ощущением этих нежных губ и прикосновением упругих холмиков к его груди, пришел в бешенство.

 – Дать мне пощечину? – саркастически переспросил он. – С какой стати? Думаю, я не первый и даже не сотый мужчина, сумевший украсть у вас поцелуй.

 – Вы так считаете? – вскинулась Уитни, уязвленная до глубины души намеком на ее распутное поведение. – По всему видно, что именно я имела честь быть вашей первой женщиной!

 Слова не успели слететь с губ, но Уитни уже увидела, как гневно исказилось лицо Ники, и поняла, что зашла слишком далеко и сделала серьезную тактическую ошибку, усомнившись в его мужских достоинствах.

 – Ники, – шепнула она, осторожно шагнув назад.

 Но Ники надвинулся на нее. Она нырнула под письменный стол дяди и встала лицом к Ники, настороженно опираясь о крышку, готовая в любую минуту бежать. Они стояли друг против друга, разделенные столом, две воюющие стороны, причем каждый ожидал, пока другой сделает первый выпад. Внезапно юмор ситуации дошел до Уитни, и она начала смеяться.

 – Ники, интересно, имеете ли вы хоть малейшее представление о том, что собираетесь делать, когда поймаете меня?

 Ники так и подмывало объяснить, что бы ему хотелось сделать, когда он ее поймает, но совершенная глупость происходящего была очевидна. Он выпрямился, и гнев мгновенно растаял.

 – Выходите из-за стола, – хмыкнул он. – Даю слово, что буду вести себя, как подобает джентльмену.

 Вглядевшись в его лицо, Уитни решила, что ему можно верить, и, послушно выполнив приказ, взяла его под руку и проводила до двери.

 – Увидимся на маскараде, – пообещала она.